Давид и Авессалом [3 псалом]

 

Псалом 3 начинается с надписания: «Псалом Давиду, внегда отбегаше от лица Авессалома, сына своего» (Пс. 3:1). А почему, собственно, царь Давид бежал от своего сына? Потому, что Авессалом поднял бунт против отца, и Давиду угрожала смерть. Вообще, в книге Псалтырь несколько псалмов, которые были составлены Давидом во время этого бунта, или чуть позже, когда Давид вспоминал о нем. Поскольку многие современные люди не знают библейскую историю вовсе, то думаю, что есть смысл поговорить о том, почему отношения Давида и Авессалома сложились именно так, как сложились. Стоит сказать, что царь и пророк Давид очень хотел быть Господу другом. Несмотря на то, что огромный кусок его жизни прошел в военных походах, Давид является одной из самых светлых личностей ветхозаветного периода. Тем не менее, история знает только Одного совершенно безгрешного человека, и этим Человеком был и остается Воплотившийся Бог Иисус Христос. Других безгрешных нет, и не предвидится. Не был безгрешным и Давид.

Трагедия его семьи началась с его греха и его преступления. Царь Давид влюбился в Вирсавию, замужнюю женщину и вступил с ней в связь. Когда его любовница забеременела, Давид убил ее мужа Урию Хеттеянина. Каждый желающий может прочесть эту историю подробно в 11 главе «Второй книги Царств».

Гнев Господний не заставил себя ждать. Через пророка Нафана, Давиду было объявлено, что он будет наказан.

Во-первых, умрет младенец, которого Вирсавия родила Давиду. Так и случилось.

Люди во все времена остро переживали смерть детей, и я предполагаю, что ты, читатель, спросишь меня - а ребенок-то в чем виноват? Ни в чем. За что тогда Господь наказал ребенка?

Здесь следует понимать, что ребенок умер для Давида и Вирсавии, а у Господа все живы (Мф. 22: 23-33). Участь малыша в вечности не будет зависеть от грехов его родителей.

А вот останься малыш жить в нашем мире - могло случиться плохое. Господь, конечно же, знал, что Вирсавия останется самой любимой женщиной Давида. Именно сын Вирсавии Соломон правил народом Израильским после смерти Давида. Но Соломон был вторым сыном Давида и Вирсавии, уже рожденным в нормальном браке. А если бы остался жить их первый сын, то, не исключено, что именно он правил бы Израилем после смерти Давида. И что получилось бы? Что царем ветхозаветного народа-церкви стал бы плод прелюбодеяния, из-за которого был убит Урия? Быть может, именно из-за этого Господь и не допустил этому младенцу вырасти.

Но смертью сына наказания Давида не закончились.

Нафан поведал, что Господь воздвигнет на Давида зло из дома его, и не отступит меч от дома Давида во век (2 Цар. 12: 10-11). Это наказание последовало не сразу, а со временем.

То были ветхозаветные времена, и Господь попускал людям многоженство. Не велел иметь несколько жен, но и не наказывал, если кто-то нескольких жен брал.

Много жен было и у Давида. Много жен, и много детей от одного отца, но разных матерей. Вот между детьми Давида от разных жен и разыгрался первый акт трагедии, с которым может ознакомиться каждый, кто прочтет 13 главу «Второй книги Царств».

Амнон, сын Давида от Ахиномы, воспылал страстью к собственной сестре – Фамари, дочери Давида от Маахи. Хитростью заманил к себе в дом и изнасиловал.

Грех разделяет людей, а не соединяет их. После того, как страсть Амнона была удовлетворена, она сменилась другой страстью, ненавистью. Амнон возненавидел Фамарь и прогнал от себя. После этого обесчещенная девушка жила в доме Авессалома, своего полного брата, сына Давида от той же Маахи.

Надо заметить, что за изнасилование по закону Моисея полагалась смертная казнь (Втор. 22: 25-27).

Знал ли об этой истории Давид? Знал. Узнал и разгневался. Разгневался - и что сделал? Да ничего. Разгневался и всё.

Мы, современные люди, живем во времена мятежей. В любой стране революционеры обвиняют власть предержащих во всех смертных грехах, и заявляют, что уж если власть перейдет в руки к ним, то они всё устроят как надо. Под этим «как надо» понимаются разные вещи, но частенько заявляется – мы сделаем так, чтобы все были равны перед законом. Хоть ты сын президента, хоть племянник министра, но если ты сделал преступление – изволь ответить, как ответил бы простой дворник.

Некоторые таким обещаниям верят. А мне, дорогой читатель, и грустно и смешно. Общества без «мажоров», без неподзаконных сынков важных людей никогда не было и никогда не будет. То есть стремиться к такому можно. Но достичь этого нельзя. Мы ведь живем в проклятом мире (Быт. 3:17), в мире, исковерканном нашими грехами – что ж тут удивительного? Если уж царь Давид, который очень любил Господа и очень хотел быть Господу другом не нашел в себе сил, чтобы казнить собственного сына, то что уж говорить о наших царьках местного разлива, которые ни Бога не боятся, ни людей не стыдятся?

Итак, Амнон мог считать, что грязная история с Фамарью не выльется ему боком – ведь отец не стал его преследовать. Отец-то не стал, но обиду за сестру затаил Авессалом. Он не угрожал Амнону и ни как не показывал своей ненависти, но через два года убил его. И убежал в соседнюю страну, к Фалмаю, царю Гессурскому.

А что Давид? По тому же закону Моисея в царстве Израильском нельзя убивать людей направо и налево – Авессалом должен был бы ответить за самосуд! Но – не ответил. И здесь Давид проявляет мягкость к своему ребенку. Через три года Авессалому было разрешено вернуться домой.

Но этим трагедия не окончилась, просто наступил короткий антракт, и вскоре страсти должны были закипеть вновь. Всё происшедшее, конечно, не укрепило уважения Авессалома к отцу, и, прожив в Иерусалиме ещё два года, Авессалом поднимает бунт.

Современный человек приучен относиться с уважением к бунтовщикам и мстителям. Не редко их ставят выше, чем тех, против кого они взбунтовались. Но нужно сказать, что Авессалому было далеко до его великого отца.

Это хорошо видно на примерах. Древний Израиль ведь был не просто народом, он был избранным народом Божьим, из которого должен был родиться Спаситель, Христос. Народ этот находился на особом попечении у Господа. И хорош был не тот правитель, который показывал себя великим воином или администратором, а тот, кто выполнял постановления Божии.

Есть среди этих постановлений и такое – «Не прикасайтесь к помазанным моим (Пс. 104: 15)».

Давид выполнял эту заповедь тщательно, даже и во вред себе. Его много лет ненавидел первый царь Израильский Саул. Ненавидел, преследовал, много раз пытался убить. И у Давида несколько раз была возможность убить Саула и так обезопасить себя. Но Давид этого не делал (смотри 1 Цар. 24:10-18; 1 Цар. 26:7-17).

Повторю – Давид изо всех сил пытается выполнять волю Божью, и именно поэтому не убивает Саула. Саул – помазанник Божий, как можно его тронуть?! Да, Саул враг Давиду, более того – он плохой царь, не единожды нарушавший волю Божью, но – всё же помазанник!

В итоге царь Саул умер от руки другого человека – Давид не посмел причинить помазаннику зло.

Ничего подобного нет в поведении Авессалома. Его отец помазанник Божий – ну и что? Голову с него долой, хоть помазанник, хоть не помазанник – ведь Авессалому хочется править!

Да и родственные отношения значат для Давида намного больше, чем для Авессалома.

В Законе Моисея было предписано убивать камнями того, кто злословит отца своего и мать свою (Исх. 21: 17). Авессалом же идет дальше – он намерен именно убить отца (2 Цар. 17:2-4). Давид же смотрит на ситуацию иначе, он еще не забыл, что бунтовщик – его родной сын. Перед началом битвы он просит своих воинов не убивать Авессалома (2 Цар. 18:5).

Безусловно, достанься победа Авессалому, он гораздо меньше следил бы за соблюдением постановлений Божиих, чем его отец. Но победа была за войском Давида. Подручные Давида не выполнили главной просьбы своего царя – военачальник Иоав убил Авессалома. О чем Давид горько плакал – он не перестал любить своего сына, даже после того, как сын перестал любить его (2 Цар. 18: 33).

Так сбылось пророчество, возвещенное Духом святым через пророка Нафана – меч не отступил от дома Давида (2 Цар. 12:10-11). Кстати, это была не последняя родная кровь, пролившаяся в этой семье. Уже после смерти Давида его сын, царь Соломон, убил своего брата Адонию, так как тот претендовал на его трон (3 Цар. 2:20-25).

В общем, Давид полной мерой заплатил за то, что убил Урию Хеттеянина и разрушил его семью.

Это только кажется, что «сильные мира сего» могут поступать с «маленькими людьми» так, как вздумается, творить любые злодеяния и ничего им за это не будет. Пример Давида доказывает – это только иллюзия. Что «посеет человек, то и пожнет» (Гал. 6:7), и тот, кто сеет зло, в итоге будет вкушать его горькие плоды. Не случайно апостол Павел напоминал людям могущественным и знатным, чтобы они относились к «маленьким людям» как к братьям, оказывая им должное и справедливое. Не люди, но Господь спросит с них, как они относились к своим ближним (Кол. 4:1).

А теперь поговорим о самом псалме. Можно рассматривать его с исторической точки зрения, как вопль Давида к Господу.

«Господи, что ся умножиша стужающии ми? Мнози востают на мя, мнози глаголют души моей: несть спасения ему в Бозе его» (Пс. 3:2-3).

Бунт Авессалома поддержали многие. Мы, люди, часто пытаемся прямолинейно истолковать то, что делает Бог. Вот так и евреи тех далеких времен думали, что раз поднялся бунт, то Бог разгневался на Давида за его грех и отвернулся от него так, как отвернулся ранее от Саула. А значит – Бог Давида не спасет.

«Ты же, Господи, Заступник мой еси, слава моя и возносяй главу мою. Гласом моим ко Господу воззвах и услыша мя от горы святые Своея» (Пс. 3:4-5).

Но Давид не перестает надеяться на Господа. Этот постоянно воевавший человек, на чью жизнь пришлось столько опасностей, что хватило бы и десятерым, научился в жизни очень важному – надеяться на Господа.

Уже не вспомню у кого именно, но, кажется, у кого-то из католических богословов промелькнула очень красивая формула: «Работай так, как будто всё зависит только от тебя и молись так, как будто всё зависит только от Бога».

Давид так умел. В своих битвах он бился изо всех сил, но не на эти силы надеялся. Знал пророк – если Господь не станет ему помощником, то напрасны будут все усилия. Пройдут века, и другой пророк, Иеремия, скажет: «Проклят человек, который надеется на человека» (Иер. 17:5). В том числе – и на самого себя.

Вот так, дорогой читатель. Мы с тобой с детства слышали фразы вроде: «Все зависит только от нас», «Каждый человек кузнец своего счастья», «Никто не даст нам избавленья, ни Бог, ни царь и не герой, добьемся мы освобожденья своею собственной рукой». Святое Писание учит нас не очень-то надеяться на «свою собственную руку». Господь не потворствует лентяям, и если человек не будет трудиться, то ничего хорошего из него не выйдет. Но в любом деле, в любом труде, от нас – только усилия. Успех или не успех – от Господа.

Но вернемся к Давиду. Давид знает, что наказан Господом, и наказан за дело. Но неверность Давида не означает неверности Бога! Давид наказан, но не брошен – Господь слышит молитвы царя и пророка.

Не правы были те, кто думали, что с согрешившим Давидом будет так же, как и с согрешившим Саулом. Давид на Саула похож не был.

Став царем, Саул возгордился, стал самонадеянным и отступил от Господа по-настоящему. До самой смерти этот человек так и не покаялся. Слово «покаяние» с греческого языка буквально переводится как «перемена ума». То есть покаяться – это постараться измениться. Саул так не сделал и погиб, оставаясь человеком самонадеянным и упорным.

Падение же Давида – падение временное. Он не устоял перед своей страстью к Вирсавии, но это была все-таки временная слабость  человека, который очень хотел быть верным Господу, но это не всегда получалось. Думаю, что Давид вполне мог бы подписаться под словами, которые произнес апостол Павел. «Желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное – того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу – делаю (Рим. 7:18-19)».

И так падение Давида – слабость, а не упорство. И после этого падения было покаяние. Есть такая пословица «покаянную голову меч не сечет». Господь наказал Давида, но не бросил его. На Давиде сбылись слова Христа: «Приходящего ко Мне не изгоню вон (Ин. 6:37)». Давид позвал, и Его Друг, Господь, услышал.

«Аз уснух и спах, востах, яко Господь заступит мя. Не убоюсь от тем людей, окрест нападающих на мя» (Пс. 3:6-7).

Давид настолько надеется на Господа, что может спокойно заснуть, несмотря на то, что ему грозит огромная опасность. Сон – это время совершенной человеческой беспомощности. Спящий не способен защитить себя не  только от крадущегося убийцы, но и от комара. А Давид может спокойно заснуть, так как знает – Господь остался его Другом и Господь охраняет его.

«Воскресни, Господи, спаси мя, Боже мой, яко Ты поразил еси вся враждующыя ми всуе: зубы грешников сокрушил еси. Господне есть спасение, и на людех Твоих благословение Твое» (Пс. 3:8-9).

Давид молит Господа о том, чтобы тот спас его, даровал окончательную победу над бунтовщиками. «Зубы грешников» здесь упомянуты не случайно – если у хищника выбить зубы, то он становится неопасным. Напомню – Давид хотел именно сделать неопасным Авессалома, а не убить его!

И заканчивает Давид псалом вновь надеждой на Бога, ведь чтобы человек не делал, без Господнего благословения не будет толку. «Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его; если Господь не охранит города, напрасно бодрствует страж (Пс. 126:1)».

Так можно рассматривать этот псалом, если смотреть с точки зрения исторической. Но мне кажется, что читателю будет интересно узнать, как эти слова Давида можно отнести к состоянию собственной души, тем более, что этот псалом в православных Храмах любой прихожанин слышит часто – именно этим псалмом начинается Шестопсалмие.

Интересную трактовку предложил святитель Григорий Нисский в своем труде «О надписании псалмов», и всё, что будет сказано ниже, основывается именно на этой трактовке.

«И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет. И я, Иоанн, увидел святой город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба… И услышал я громкий голос с неба, говорящий: се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог будет Богом их. И ототрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни воплей, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло» (Откр. 21:1-4).

Красиво – правда, читатель? Кстати, об этом рае будущего века, о Небесном Граде Иерусалиме сказано не только это. О жителях этого Града сказано, что они «будут царствовать во веки веков» (Откр. 22:5).

То есть человек, обретающий веру во Христа, как бы помазывается на будущее царство, готовится к тому, чтобы царствовать со Христом в вечности. И тут на него нападают враги. Какие? Люди? Или бесы?

Святитель Григорий Нисский утверждает, что главные твои враги – это твои собственные порождениия. Как взбунтовавшийся Авессалом был порождением Давида, так и те, кто восстанут на тебя, будут твоими собственными порождениями. И кто же это? Твои страсти. Жадность и гордость, властолюбие и тщеславие, зависть и среблолюбие – всё это восстает на тебя, человек, и пытается лишить тебя будущего царства!

И здесь необходим бой. Иначе человек просто не сможет жить в вечности. Не Бог его не пустит в Небесный Град Иерусалим – человек сам не сможет войти в него!

Вспомним историю древнего Израиля времен Моисея. После бегства из Египта, потомки Авраама в первый раз подошли к Земле Обетованной сравнительно быстро. И что? И ничего – они не смогли войти в неё! И только после сорока лет скитания в пустыне, когда почти все, родившиеся в египетском рабстве умерли, обновленный народ Израильский смог стать народом Божьим и смог населить Палестину.

Так происходит и с нами. Когда мы решаем всерьез становиться христианами, мы не в рай ведь попадаем! Нас ждут годы борьбы. Все страсти, всё греховное, всё не-Божье в нас восстанет на бой с нашим решением. Бой будет трудным и долгим. И только выдержав этот бой, человек получает способность жить с Богом. И в нашем временном мире, и в вечности.

Кстати, а как Давид боролся с Авессаломом? Бежал от него и бился с ним. Вот так и здесь от восстающих греховных помыслов нужно и бежать, и биться с ними именем Господним.

Как бежать? А ты помнишь первый псалом, читатель? «Блажен муж, иже не идее на совет нечестивых» Пс. 1:1). Не водиться с теми, кто может научиться плохому, не смотреть и не слушать того, что может поднять со дна дуги греховную муть – это один их способов благоразумного бегства от восстающих на нас страстей.

Ну, а как биться со страстями именем Господним – этому посвящена вся православная аскетическая литература. Скажем, «Душеполезные поучения аввы Дорофея». Если захочешь – прочти, читатель! Лично мне очень нравится. Из всей аскетической литературы, с которой я сталкивался, эта книга – самая простая, самая доступная для понимания. Та же знаменитая «Лествица» Иоанна Лествичника, на мой взгляд – сложнее.

Святитель Григорий Нисский обращает внимание на то, что если человек выходит на бой со своими страстями, своими порождениями, то Господь дает ему победу. А если не выходит – страсти только усиливаются. Так уж устроен человек – он постоянно меняется. Не может всё время быть одним и тем же. Он или лучше того, каким был вчера, или хуже того. Если он борется со страстями и старается очистить свою душу, то эта борьба со временем становится все более успешной – Господь «сокрушает зубы» этим страстям. Наоборот – если человек постоянно уступает греховным порывам, то это ослабляет душу и совершенно лишает способности сопротивляться греху.

Грех очень испортил человека. Человек сам, одними усилиями своей воли, победить греховные порывы не способен. Только благодатью Божьей!

Но Господь не раздает благодати тем, кто сами палец и палец не ударили. Наши усилия в борьбе со страстями совершенно необходимы.

Ведь если ты даже и не пытался выйти на бой, значит - тебе просто не нужна победа. Правда, читатель?

Использованная литература:

Иоанн Златоуст. Беседа на псалом 3.

Афанасий Великий. Толкование на псалмы.

Григорий Нисский. О надписании псалмов.

 
загрузка...
 
 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Google
▲ Наверх